exorthodox

Истоки возрастных кризисов следует искать в расщеплённости природы человека. Поскольку ум отделён от сознания, и его развитие происходит по своим законам, накапливающиеся противоречия приводят к кризисам, свойственным только человеку. Время разрушает случайное, оставляя то, что функционально увязано со всем остальным. И возрастные кризисы помимо неудобств несут в себе смысл, который ускользает от внимания при утилитарном подходе.

Кризис – состояние дисгармоничное и болезненное. Первый и понятный импульс, связанный с любой болью – уход от неё и устранение причин, её вызвавших. Причина же обычно видится в том, что лежит на поверхности. Более глубокое понимание происходящего открывается, когда мы способны воспринимать ситуацию целостно.

Собственное восприятие по умолчанию принимается за истинное, и именно оно служит точкой отсчёта. Так что причиной конфликта в межличностном взаимодействии мы считаем другого человека, а в случае внутреннего конфликта – внешние обстоятельства,. Увидев, почему то или иное вызывает у нас острую реакцию, мы находим настоящую причину целого ряда однотипных конфликтов, повторяющихся из раза в раз в схожих ситуациях.

Попытки разобраться в проблеме более детально выводят на более высокий уровень обобщения. Если мы говорим о конфликтах, потребуется рассматривать механизмы, действующие в социуме и углубляться в природу человека. Тогда действия, направленные на устранение поверхностных причин конфликта, будут выглядеть как борьба с симптомами. Устранение симптомов приносит лишь временное облегчение. Оно не затрагивает механизмов, и новое стечение обстоятельств приводит к повторению конфликтной ситуации.

Конфликты служат индикатором более глубоких противоречий, обостряющихся в период кризиса. Обсуждение кризисов обычно сводится к поиску способов уменьшить негативные последствия. Психология, едва начавшая осознавать себя как наука, ещё не подошла к постановке вопроса о смысле возрастных кризисов. Смысл выводит нас к большему масштабу, расширению понимания целого и видению более глубоких связей. Такой ракурс позволяет говорить о функциональности многих человеческих проявлений. Но понимание функций подразумевает наличие системы, и, если мы говорим о человеке как об открытой системе, контекст требует понимания того, куда и как открыт человек.

Чтобы рассматривать кризисы на таком уровне, нужно по крайней мере иметь ответ на вопрос, что такое человек и как его жизнь вплетена в общий узор бытия. В психологии же до сих пор отсутствует концепция человека, так что работа психологов вынужденно ограничивается устранением симптомов. Соответственно, свою основную задачу они видят в стабилизации психоэмоциональных состояний, ориентируясь на усреднённое в социуме понятие нормы.

Бывает, что постановка задачи сильно влияет на стратегию поведения и результат. С подобной задачей, например, часто сталкиваются медики. В случае опасной болезни перед ними и пациентами стоит альтернатива назначить высшим приоритетом сохранение качества жизни или её продолжительность. В психологии борьба с симптомами несёт в себе аналогичную проблему. Действие не бывает полностью нейтральным, оно неизбежно что-то меняет, а для понимания альтернатив необходимо видеть наличие всех вариантов, что очевидно невозможно в рамках современной концепции психологии.