Про нравственный закон и другие хорошие вещи

[exorthodox]

Разговоры с незнакомыми людьми заводят в непроходимые дебри. Человек западной культуры привычно опирается на понятия, кажущиеся ему незыблемыми. Нравственный закон, добродетель…  Несмотря на то, что битвы вокруг всех этих вещей не прекращаются, интуитивно кажется понятным, что такое добро и зло, и каждый вроде бы способен различать нравственное и безнравственное. Недаром сам Кант строил свою этическую философию на морали.
    Меж тем, разногласия имеют под собой почву. Корни христианской культуры надёжно скрыты верой. На деле, противоречия в Библии встречаются на каждом шагу. Чтобы свести концы с концами, потребовалась целая гора литературы, по размерам не имеющая себе равных. Говорят, если уничтожить все источники Библии, её можно будет с лихвой восстановить по цитатам, разбросанным по другим книгам.
    Центральный тезис для массового верующего в Христа – Бог есть Любовь. На противоречие натыкаешься сразу же, потому что в Ветхом Завете (который, кстати, христианство признаёт) Бог – не только Любящий, но и Ревнитель, и Разрушитель. Бог устраивает всемирный потоп, да и в конце человечество не ждёт ничего хорошего. В Исламе, унаследовавшем ВЗ несравненно полнее, Бог также имеет 99 различных Имён, где "Любящий" – лишь одно из них.
    Понятно, что без категории добра трудно жить. Без нравственности невозможно себе представить сложную структуру социума. Так что добру и злу, похоже, суждено так и остаться базовыми, но неопределёнными понятиями, хоть это и не позволит людям договориться, а спорам – утихнуть.
    В нехристианских культурах (Индия, Китай) добро не имеет столь прочной позиции. Отчасти поэтому описание реальности в них тоньше и точнее. Дао не обладает человеколюбием, а Будда провозгласил Четыре благородных истины, первая из которых гласит: жизнь есть страдание. Да и в Исламе с понятием добра всё отнюдь не однозначно. Что и иллюстрирует "Сказание о Моисее и Хызре", часть которого вошла в Коран.

**
Сказание о Моисее и Хызре

Моисей, пересекая пустыню, повстречал человека, в котором узнал Мастера Хызра, известного как таинственный ангел или руководитель, обучающий все человечество через тех, с кем он вступает в контакт. Великий суфий Руми разъясняет, что «Моисей» — это просто название одной из частей человеческого существа; «Хызр», подобным же образом, означает нечто, что лишь в грубом приближении может быть изображено в виде странствующего учителя.

Моисей спросил Хызра, нельзя ли присоединиться к нему в его странствии, и Мастер ответил, что это возможно, но при соблюдении одного условия: любой поступок Хызра не подлежит обсуждению и не должен вызывать вопросов.

Так они и договорились, после чего, пройдя вдвоем некоторое расстояние, достигли широкой реки, пересечь которую можно было только на лодке. Одна лодка нашлась — она принадлежала старику-перевозчику и была единственным средством его существования. Хызр договорился с ним, что воспользуется этой лодкой для переправы и привяжет ее на противоположном берегу.

Однако когда они с Моисеем благополучно причалили к другому берегу, Хызр продырявил днище лодки и наполовину затопил ее прямо на глазах перевозчика, который, как нетрудно догадаться, посылал вопли и стенания вослед удалявшимся путникам.

Моисей, обладавший достаточно тонким восприятием, отсутствующим у большинства людей, узнал в Хызре Святую Сущность, однако был не в состоянии понять, как может духовное существо и наставник в духовной сфере расплатиться злом за добро. И он сказал об этом Хызру. В ответ Хызр лишь напомнил Моисею об условии не задавать вопросов.

После этого какое-то время не происходило ничего особенного, пока они не вошли в одну деревню, где попросили у жителей напиться. Никто не дал им воды; более того, обитатели этого селения оскорбляли их и кричали, чтобы они убирались подобру-поздорову, поскольку чужаков здесь не любят.

Пройдя селение и выйдя на его окраину, Хызр неожиданно остановился у осыпающейся стены глинобитной хижины. Попросив Моисея помочь ему, он собрал глину и привел стену в порядок.

— О Святейший, — сказал Моисей, — я знаю, что человек должен делать добро врагам, но ведь очевидно и то, что нет нужды чрезмерно усердствовать в этом. Не достаточно ли было просто воздержаться и не осудить их?

Хызр, однако, опять напомнил Моисею об их соглашении.

Достигнув другой деревни, путешественники увидели детей, игравших на лужайке. Хызр подкрался к одному мальчику, схватил его и сжал так, что ребенок умер.

Это оказалось для Моисея последней каплей.

— О Великий и Святой Хызр, — сказал он, — я слышал, что существует Великий Узор и что зло случается только для того, чтобы могло проистечь добро; но видеть такое выше моих сил, ибо переживание чего-либо — не то же самое, что размышление об этом. Твои действия я воспринимаю как ненормальные и запретные. Поэтому, если ты не объяснишься, я вынужден буду покинуть тебя.

— Невзирая на наш уговор, — сказал Хызр, — я, конечно же, объясню тебе смысл моих действий. Но когда я сделаю это, ты должен будешь немедленно оставить меня, ибо показал, что не готов разделить с посланцами Невидимого Мира их опыт, будучи не в состоянии даже выносить его.

— Мне придется, — ответил Моисей, — покинуть тебя в любом случае; ибо воспитание, которое я получил, сделало из меня человека все же более достойного, чем злодей, убийца или тот, кто за добро платит злом, и это воспитание вопиет во мне в ответ на все, что ты совершил.

И Святая Сущность повел такую речь:

— Раз уж ты такой хороший человек, Моисей, тогда услышь, что во всем случающемся всегда есть смысл и что ни одна часть Великого Замысла не может быть полной без других его частей.

Я поступаю в согласии с Планом, который ты видеть не можешь. Даже в моем уме отражается лишь часть этого Плана, ибо целиком он известен одному только Богу. Но насколько твое знание больше знания абсолютного невежды, настолько же и мое знание больше твоего. Это знание заставляет меня делать одно и не делать другого, хотя мои действия кажутся тебе бессмысленными, точно так же как и твои поступки могли бы озадачить совершенно невежественного человека.

Например, мне известно, что деспотичный правитель отдал приказ об изъятии всех лодок, поскольку они ему понадобились, чтобы перевезти армию. Если бы лодка, которую я испортил, оставалась неповрежденной, царские слуги забрали бы ее и, конечно, никогда бы не вернули старику-перевозчику. Он умер бы от голода, так как в своем преклонном возрасте уже не может обеспечивать себя пропитанием. Теперь же воины увидят, что лодка непригодна, и не тронут ее. А вскоре один плотник починит лодку, так что она еще послужит старику.

— А стена — когда за зло было отплачено добром — это что, просто жест, ради моего наставления или ради приобретения заслуги? — спросил Моисей, почувствовав легкий стыд.

— Люди, живущие в той деревне, как ты заметил, порочны, жадны и жестоки. В стене упрятан горшок с золотом, оставленный отцом для живущих там сирот. Стена преждевременно стала разрушаться, а дети еще слишком малы и не могут позаботиться даже о своем ветшающем жилище, не говоря уже о том, чтобы уберечь золото, их единственное наследство. Мы с тобой починили стену, и теперь она простоит точно до того времени, когда дети будут в состоянии вступить во владение своим имуществом и сохранить его.

Моисей был поражен и начал осознавать, что в миссии Хызра действительно было что-то неизмеримо важное. Но тут перед его глазами возникла картина хладнокровного убийства маленького ребенка. Ведь не может быть, чтобы нашлось оправдание подобному поступку!

— Мальчик погиб, — продолжал свою речь Святая Сущность, — точно так же, как люди любого возраста ежедневно гибнут от болезни, случайности или убийства; в данном же случае это произошло потому, что, останься этот ребенок в живых, ему суждено было, возмужав, стать величайшим из злодеев, когда-либо живших на земле. Миллионы таких же подающих надежды, любящих и любимых, умерли бы в результате ужасов и кровопролития, которые он учинил бы.

Тогда Моисей упал на колени и закричал: «О Святая Сущность, позволь мне остаться с тобой! Позволь искупить мое невежество и глупость!»

Но Хызр был непреклонен, и Моисей остался пребывать в границах своей собственной малой части Великого Узора.

(c) Башир Хадрат Дервиш, Путешествия...

**

Подобных историй о разнице между реальностью и тем, что видит человек, разделивший мир на добро и зло, немало. Вот ещё одна на ту же тему: Эффективный опыт