Тёмная сторона веры

[exorthodox]

От многих слышал:
– хожу в храм уже…(очень долго), постоянно исповедуюсь в одном и том же…
Спрашиваю:
– и что, никаких изменений?
– Ну, какие-то есть, наверное…
– “Наверное”? И что, ни молитва, ни таинства не помогают?
– Почему не помогают? Помогают, наверное…

Религия и вера для многих почти что синонимы. Казалось бы – здесь больше ничего и не придумать кроме веры и соблюдения определенных ритуалов. Но если Бог – реальность, то религия должна помогать ощущать реальность связи с Ним.

И если участие в службах по-прежнему требует лишь веры в то, что таким образом эта связь и реализуется, это не может не порождать вопросов относительно необходимости ритуалов сверх простой веры в то, что Бог есть, и в особенности – вопросов к предпочтению одних ритуалов перед другими.

Верующие редко отказывают себе в удовольствии покритиковать тех, кто верит иначе. Мусульманин назовет христиан с их иконопочитанием и троицей язычниками, а православный в пух и прах разнесет протестантов за их Sola fide*.  (*одной верой). Действительно, излюбленная цитата протестантов – “верою ходим, а не видением”, но что, собственно, могут предложить сами православные взамен кроме догматических идей? Службу с Евхаристией? Таинства? Купание в крещенской проруби?

Для рядового прихожанина догматические различия практически не имеют значения. Две трети православных считают, что Святой Дух исходит от Отца и Сына, совершенно не подозревая, что этим фактически исповедуют католицизм. Да, православные отстаивают службы, постятся и вычитывают правила перед причастием, но разве могут они предъявить хоть что-то кроме всё той же веры в действенность таинств? Не будем ссылаться на чудеса: они никогда не были массовыми, и потом, случаются они не только в церкви. Непрерывность череды рукоположений, идущая от апостолов? Тоже плохой аргумент, тем более что он апеллирует к чистой магии. Благодатность таинства? А в чем она проявляется? Чувствуют ли верующие эту таинственную благодать  – или только верят в то, что она сходит на них, а на протестантов не сходит? Психика человека податлива, и кто сможет определить, где кончается самовнушение и начинается непосредственное восприятие?

Если бы подобные вопросы имели ответы, межконфессиональные споры давным-давно отошли бы в прошлое. Так что приходится признать, что ни одной религии в качестве решающего аргумента в словесных баталиях предложить по сути нечего. На деле все обстоит гораздо проще: конфессиональная принадлежность задается культурной средой, в которой случилось вырасти человеку, и в конечном итоге всё определяют традиции и обряды, иными словами – привычка. К поиску Истины это не относится.

Известный святой говорил: нет разницы, верит человек в Бога или не верит. Просто один верит в то, что Бог есть, а другой – в то, что Бога нет. И приверженность определенной идее – еще не повод считать людей с другими убеждениями врагами. Потому что, как ни крути, если у человека нет иных критериев различения истины кроме веры, Бог для него не более чем идея.

После революции в России религия не была уничтожена, ее подменили другой верой: людей заставили верить в коммунизм. Налицо были все признаки и вся атрибутика поклонения. Отчетливо прослеживаются даже элементы преемственности, облегчающие переход к новой вере. Вожди (коммунистическая “троица”, лица которой менялись при смене политического курса), и идея коммунизма наделялись святостью, на каждом предприятии или учебном заведении бюст Ленина и красное знамя стояли на почетном месте в “красном уголке”, и не приведи Бог кому-нибудь было покуситься на эти символы! Это вызывало последствия не менее тяжкие, чем осквернение церковных святынь в прежние времена. На смену службам пришли партийные собрания и всякого рода “политинформации”, а бескровная жертва была заменена реальными жертвоприношениями на алтарь борьбы за светлое коммунистическое будущее и с врагами народа (а по сути – с противниками новой веры). О том, сколько жизней унесла идеология коммунизма, написано немало.

Впрочем, царская Россия также не стеснялась эксплуатировать идеологию на основе православия. Войне старались придать оттенок защиты святой веры, которая одна на всей планете является истинной. Такая позиция была несомненно прочнее, ведь, погибая за Христа, воин получал вечную жизнь в раю, а коммунисты гибли ради улучшения бытовых условий будущих поколений. Какую пользу при этом получал непосредственно тот, кто жертвовал своей жизнью – непонятно, и объяснить это людям было гораздо сложнее. Абсурд коммунистической идеи до неприглядности очевиден. Приходилось услаждать народ посулами вечной памяти благодарных потомков, но в итоге синтезированная умами вождей идея не продержалась и столетия.

Идеи движут массами, это известно всем. Но идея точно так же способна и обездвижить массы – все зависит от самой идеи, способа ее подачи и ситуации. Сегодня для цивилизованного человека Бог не выходит за рамки идеи, а ортодоксальная вера – не более чем убеждение, принятое при дефиците фактов. Можно спросить – а может ли быть иначе? Могут ли отношения с Богом выходить за рамки идеи? Слова действуют на ум. Отвечая на вопрос утвердительно, мы подходим к границе слов. Можно ответить “да, бывает иначе”, оставаясь при этом в плоскости ума, и это по сути ничего не меняет. Ответив отрицательно, мы тем более ничего не меняем и погрешаем против истины. Дело не в словах, а в изменении, которые эти слова оказывают или не оказывают на человека.