Понимающий

[exorthodox]

Один бородатый текст про понимание. Когда-то был попыткой ответить на вопрос, почему чтение книг не делает людей умнее.
Текст длинный, не перечитывал, просто как дополнение к теме.

Понимающий

(три аспекта понимания)

— Видишь суслика?

— Нет.

— Вот и я не вижу. А он есть.

Духовную и психологическую литературу разного рода часто читают, полагая, что все наши беды – из-за непонимания, и стоит только понять самому или подсказать другому как надо и как правильно, всё изменится. Сами мы перестанем делать одни и те же ошибки, да и ближние наши исправятся. Отдаем ли мы себе отчет, зачем мы вообще читаем, на что мы можем рассчитывать от прочтения книги? Попробуем взглянуть на понимание чуть глубже.

1. Иллюзия

С непониманием сталкиваешься постоянно. И со своим собственным – когда не понимаешь сам, и с чужим – когда другие не понимают тебя или делают что-то неправильно, как сами мы не стали бы делать. Если за норму брать обычное усредненное положение дел,  то можно сказать, что непонимание – это норма, естественное состояние человека.

У каждого есть интуитивное представление о том, когда ему что-то понятно или непонятно. Например, когда узкий специалист начинает сыпать незнакомыми терминами, его явно не понимаешь, а если кого-то осадили за резкость и тот замолчал, можно понять, что он обиделся. Чаще всего пониманием мы называем состояние узнавания, когда наш ум вытаскивает из памяти нечто, с чем мы уже сталкивались и чему можно подобрать название в языке. Это, можно сказать, тривиальный случай, повседневная "нормальная" ситуация, которая на самом деле не требует понимания как такового. И как раз такой тривиальный смысл имеется в виду, когда слышишь нечто вроде: "я сразу понял, в чем дело ", "нормальный человек понимает, что с ним происходит".

О непонимании начинают говорить, когда интерпретация одних и тех же вещей (то есть, реакция на внешнее) у разных людей  не совпадает. Тогда начинают кипеть страсти: "Ну, ты не понимаешь…" "Нет, это ты меня не понимаешь…" И тут самое время обратиться за разрешением противоречия к кому-то третьему. Но даже если эта "третья сторона" в самом деле оказывается нейтральной и незаинтересованной, ее мнение ровным счетом ничего не решает, потому что у каждого остается внутреннее ощущение собственной правоты.

У Чжуан Цзы знаменитому сну с бабочкой предшествует фрагмент, где раскрывается  суть этой коллизии:

    Положим, мы затеяли с тобой спор, и ты победил меня,  а я не смог переспорить тебя,  значит ли это, что ты и в самом деле прав, а я на самом деле не прав? А если я победил тебя, а ты не смог переспорить меня,  значит ли это, что прав именно я, а ты не прав? Обязательно ли кто-то из нас должен быть прав,  а кто-то не прав? Или мы можем быть оба правы и оба не правы? И если мы сами не можем решить, кто из нас прав, а кто нет, то другие люди тем более не сделают этого за нас. Кто же рассудит нас?

(гл.II  О том как вещи друг друга уравновешивают)

Собственно, именно эта проблема, к которой мы подошли чуть с другой стороны, и объясняет, почему сон Чжуан Цзы** не устарел за 24 века. Ощущение собственной правоты, которое так или иначе присуще всем, опирается на представление о том, что носитель этого ощущения воспринимает окружающий его мир объективно. Иными словами, каждый убежден, что именно он видит Истину как она есть. И раз Истина едина, настоящее понимание может быть только одно, и можно даже не ломать голову над тем, кому оно принадлежит. Хотя более аккуратный вывод выглядел бы иначе: раз Истина одна, то истинное понимание одно, и обретается оно по мере постижения Истины.

Все было бы просто, если Истина постигалась бы умом или чувствами. Но в этом случае никакого непонимания вообще не возникало бы. К сожалению, ни ум, ни чувства не могут служить нам надежными помощниками на пути постижения Истины. Возможно, это звучит пафосно, но такая формулировка точна, ведь Истина – это То, что Есть. Иными словами – это Реальность, и Реальность эта скрыта от человека, замкнутого в своей квалиа**, хотя каждый, подобно тому, как это бывает во сне, убежден, что живет и действует в единственной истинной реальности здесь и сейчас. Индусы называют этот сон майей, христиане – прелестью**, суфии – завесами. О таком "естественном" состоянии Гурджиев говорил, что обычный человек не способен к действию, что с человеком всё "случается".

Едва ли не все коллизии в мире происходят из-за того, что у каждого свой сон, и притом каждый убежден в истинности своего собственного восприятия. "Мои чувства не могут меня обманывать". "Я не могу не верить собственным глазам и называть черное белым".

Современные эксперименты убедительно показали, насколько иллюзорны наши представления на этот счет. Чувства обманывают нас на каждом шагу: каждый так привык, что ложечка в стакане с водой кажется сломанной, что даже не замечает этого, специалисты-пульмонологи не видят изображения обезьяны, вставленной в рентгеновский снимок легких (!): их взгляд ищет исключительно привычные типы патологий. Обезьяна на снимке для них буквально не существует –  восприятие ее игнорирует, и она остается вне поля внимания. Кажется невероятным, что сознание каким-то образом обходит стороной такие вопиюще необычные вещи, но это факт: человек игнорирует многое. Что-то он в упор не видит, и в то же время у каждого есть своя муха, из которой он делает слона. Это и превращает жизнь обычного человека в подобие сна.

И это нормально, просто мы так устроены. Внимание обращено к новому более сильному возмущению – именно оттуда нам может грозить опасность. Объем внимания ограничен, и не будь у нас этого свойства разгружать внимание и передавать управление быстродействующему подсознанию в виде жесткой программы реагирования в стандартных ситуациях, человек лишился бы шанса на выживание.

С другой стороны, наша запрограммированность лежит в основе того факта, что каждый замкнут в реальности своего сна. Будучи не в состоянии отличить картину иллюзорной реальности, наведенную в уме сформировавшимся у нас набором подсознательных программ и установок от реальности как таковой, мы не можем сказать, кто мы на самом деле: нам ли приснилась бабочка, или сон, в котором мы действуем "здесь и сейчас", продолжает сниться бабочке. Программы и установки не являются вполне нашими, поскольку по большей части они вкладываются в нас внешними обстоятельствами. Мы обусловлены – воспитанием, культурой, собственными комплексами и привычками воспринимать и действовать. И поскольку наша обусловленность зашита в подсознании, наш сознательный слой ума ее просто не видит. В нем складывается представление, что наши привычки и установки – это и есть мы сами, та самая загадочная и чуть ли не сакральная личность, которая на протяжении стольких лет оставалась священной коровой в западной культуре.

Слепые пятна, обтекаемые сознанием, существуют у всех. Человек воспринимает на уровне рецепторов намного больше того, что попадает в сознательный слой ума. Новое игнорируется как неактуальное из-за того, что представление об актуальности по большей части складывается под действием всё из того же набора подсознательных программ, которые и нашими-то можно называть только потому, что так случилось, что они были усвоены нами. Вырваться за пределы иллюзорного бытия и сделать шаг навстречу к Реальности можно, расширяя канал осознанного восприятия, в результате чего мы обретаем способность отделять восприятие того, что есть, от работы подпрограмм, запускающих в нас одни и те же реакции в обход сознательного слоя ума. Из-за этого вместо видения того, что есть, нам начинает казаться.

Так мы получаем возможность выйти из состояния сна и сделать шаг навстречу Реальности. Тогда-то, наконец, мы перестанем понимать по-своему, но здесь мы имеем дело уже с другим качеством понимания.

Сформулируем итог: наш сон и есть главная причина непонимания, и это естественное состояние человека. Обусловленность выдает нам главную иллюзию – иллюзию того, что мы "не спим" – за Истину, в то время как у каждого свой сон. Отождествляясь с чувствами, мы не в силах не придавать им слишком большого значения. Отождествленность с идеями и мыслями (идущими из той же структуры эго, то есть, опять же, из нашей обусловленности) не дает нам воспринимать реальность неискаженной. Какие-то вещи мы раздуваем, а какие-то не видим в упор. Из-за этого мы и не видим сусликов, которые есть.

2. Необходимость

В отличие от тривиального понимания, в основе которого лежит узнавание, всем должно быть знакомо и другое, которое есть выход за пределы привычного. Подлинное понимание утончает и расширяет наше восприятие. Происходит некое минипрозрение, нам вдруг открывается что-то новое, после чего мы обретаем способность различать это новое в реальности. Только что сознательный ум не вычленял это из фона, но вдруг, как по волшебству, мы начинаем не просто узнавать, а видеть иначе.

Мы смотрим, как ползет букашка. А рядом сидит еще одна. Начав рассматривать их, мы направляем на них внимание и загружаем ум работой – там сразу начинается комбинирование, поиск сходств и различий. Обе букашки вроде бы почти одного цвета, обе без крылышек, но у одной шесть ног, а у другой восемь. Наблюдая за жизнью насекомых, в один прекрасный момент мы вдруг осознаем, что образы в уме сложились как кусочки пазла во что-то более цельное, и мы стали видеть, что восьминогие радикально отличаются как по образу жизни, так и по поведению. Мы поняли, что число ног является существенным признаком.

Понимание приходит внезапно. До минипрозрения мы могли носить и сопоставлять образы букашек в уме, а могли и не отследить признаков подсознательной работы ума и при очередном взгляде внезапно ощутить, как будто внутри что-то щелкнуло и все поменялось. Качество, прежде скрытое от сознательного слоя ума, открылось нам, и теперь можем, наконец, попробовать описать сложившуюся в уме картинку словами.

Другие будут иметь возможность воспринять сформулированную мысль, но понимание не есть передача абстрактного знания. Человек может знать, что восемь ног служат признаком паукообразных, но, не имея нашего опыта наблюдения, он по-прежнему не будет понимать суть отличия паукообразных.

Понимание не ограничивается областью идей. Оно может гораздо в большей степени включать в себя телесные реакции. Можно понять, как забивать гвоздь. Можно даже объяснять это другому человеку, и не исключено, что ваши объяснения окажутся весьма полезными, но подлинное понимание (понимание-открытие) одними лишь словами не передается никогда. Необходимо встречное внутреннее усилие.

В детстве для нас всё ново, без открытий не проходит ни дня. С возрастом прорыв в неизвестное становится все реже, и, в конце концов, новое исчезает из поля наших понятий. Мир тускнеет, остается просто другое. Еще одно путешествие, еще одна чашка кофе, пусть даже безумно дорогого и фантастически ароматного. Кого-то это не перестает питать до конца дней, а кто-то начинает уставать от однообразия другого уже в тридцать.

Различие нового и другого – вещь тонкая и даже таинственная, так как она выводит нас к иным уровнем бытия. Философы уже добрались до понимания и разобрали его по косточкам. Как правило, с пониманием связывают два момента: это обнаружение умом чего-то нового и встраивание этого нового в систему представлений, а проще говоря – в картину мира. Картина мира существует у каждого независимо от того, как часто она оказывается востребованной сознательным умом. С течением времени она все реже корректируется, и, как мы убедились, отнюдь не всё новое будет попадать в поле нашего внимания. Обезьяна на рентгеновском снимке для большей части испытуемых остается незамеченной, хотя это объективно новое. Это несомненно новое: едва ли хоть один из специалистов, участвовавших в эксперименте, сталкивался на практике с обезьяной в легких. Если задуматься, то факт совершенно нетривиальный – большинство людей, даже соприкоснувшись с чем-то новым, что радикальным образом не вписывается в их сложившуюся картину мира, остаются "при своих". Иными словами, мы в упор не видим самые поразительные вещи. Почему так происходит? Почему не всякое новое усваивается? И не только не усваивается, но даже активно игнорируется сознанием?

Понимание меняет человека. Если я что-то понял, я уже изменился – изменился мой ум, изменились реакции, а значит, изменилась вся система отношений с внешним миром. Мои прежние реакции, по которым ближние меня идентифицировали, теперь будут восприниматься ими как новые и в свою очередь потребуют изменений, пусть и не таких радикальных, как у меня. Если понимание как событие происходит реально, оно меняет окружающий мир. От такого события как бы распространяется волна, несущая нарушение стабильности. Если изменение попадает в резонанс с преобладающими тенденциями, такое нарушение может быть существенным. Соответственно, ответная реакция от одного только понимания может быть весьма ощутимой.

Понимания не случается, когда внимание обтекает новое стороной. Зрительные рецепторы, несомненно, воспринимают обезьяну, но ум обманывается, следуя подсознательной программе поиска характерных патологий в легких. Он ищет узнавания, оставаясь в кругу привычного. Он замкнут. Существует стабильная картина мира, по которой в легких не может быть обезьяны – вот мы и не видим ее. Мы же не всматриваемся в каждое облако, не ищем в них соответствий. И даже если в череде облаков будут явные характерные черты персонажей популярного мультсериала про Симпсонов, мы этого просто не заметим, ограничившись беглым взглядом на небо. Ну да, бывает, что облака на что-то похожи – но ведь нам не приходит в голову пускаться в фантазии при взгляде на каждую новую тучку! В повседневной жизни наш ум постоянно озабочены чем-то насущным. Так мы принимаем новое за уже известное, которое обрабатывается по существующим в подсознании программам, и, соответственно, не попадает в сознательный ум. То есть, мы как бы увидели, как бы услышали, но не придали этому значения. Новое нас не зацепило, мы не среагировали на реально невиданную вещь как на новое. Почему?

Прежде всего, у нас не было необходимости замечать. Организм как система тел оптимизирует усилия, и ум нацелен на восприятия реально актуального для нас. Если мы ведем бизнес, внимание фиксируется на каждой табличке с курсом доллара, даже если мы идем в театр. Любитель пива не пропустит ни одну витрину винного магазина – и так далее. Тут дело серьезное, тут не до облаков. Получается, что у каждого существует своя замкнутая область актуального, в которой новое довольно скоро подменяется другим. И тогда мы слышим, что в магазин привезли "новое пиво".

Новое – это всегда выход за пределы замкнутости. Это изменение, расширяющее границы нашего мира. Любителя пива можно вовремя толкнуть в бок, обратив его внимание на чудо явления Симпсонов в облаках. Это может его изменить. Но изменение – это всегда личный выбор. Можно подивиться чуду и потом долго рассказывать об этом в пивной. А можно заинтересоваться и после этого посматривать на облака. Это и будет изменение и проявление зародившейся необходимости.

Хотя возможность выбора реально измениться существует не каждый момент, она бывает предоставлена каждому. Но не каждый и не всегда ее использует. Можно ли сказать, что у человека не было выбора, поскольку состояние ума было таковым, что он просто не заметил этой возможности? И да и нет. Это жестокий ответ, но это правда, поскольку сознательный ум, то есть тот ум, который и составляет отличие человека от животных, есть продукт цепочки наших решений, которые мы делаем сознательно. В результате мы имеем тот ум, которого мы достойны. Если мы реально не хотим расставаться со своим сном, нас не интересует форма облаков, и мы реально не видим обезьяны. И, скорее всего, не скоро научимся ее видеть.

С другой стороны, истинная необходимость, очевидно, проявляется в нашем мире как совпадение Божественной Воли с возможностью нашего ума воспринять ее. Но оставим эту тему тому, кто может говорить об этом компетентно. В наших силах лишь попытаться подойти туда, где такое совпадение намечается. Конечно же, очень многое зависит от того, оказывается ли рядом некто, кто вовремя толкнет в бок и обратит твое внимание на то, что ты не заметил. Но, опять же, в зависимости от нашего состояния ума и от того, что представляется ему на данный момент важным, увиденное вполне может оказаться неактуальным. И тогда даже Годзила на рентгеновском снимке нас не удивит. Фактически, другое не окажется для нас новым. Понимания не произойдет, не случится  прозрения, и всё останется по-прежнему.

Чтобы начать видеть реальность как она есть (а это и есть Истина), требуется изменить себя. Быстро трансформировать ум едва ли возможно, но если прикладывать постоянные усилия, направленные в нужную сторону, они обязательно будут эффективны. Нужно понимать, что необходимость – это та пружина, без которой процесс изменения попросту не запустится. Но необходимость создает лишь возможность изменения. Чтобы изменения начали происходить в самом деле, требуется Работа.

Течение несет нас, и мы в меру своих сил подгребаем, чем придется, в нужную – как нам видится – сторону. Это всё, что мы можем сделать. Понимание приводит нас в Работу, Работа приносит открытия. Так мы делаем реальный шаг к постижению реальности – того, что Есть.

3. Открытость

- Одной искренности недостаточно. Нужно, прежде всего, быть честным.  

- А в чем же разница?

- Честность - это постоянная открытость фактам. Искренность - это вера в собственную пропаганду.

Энтони де Мелло 'Одна минута глупости'

Можно не соглашаться с трактовкой честности и искренности, тем более что это перевод, а в разных языках понятия редко бывают тождественны. Однако, смысл цитаты понятен: есть разница между верой в то, что реальность соответствуют нашим представлениям, и состоянием открытости тому самому новому, которое может снимать для нас завесы.

Необходимость так или иначе приводит определенную категорию людей к поиску, и первая проблема, с которой они сталкиваются, это достижение состояния открытости (фактам). Иначе говоря, встает вопрос как проснуться. Сразу становится очевидно, что умом понять это несравненно легче, чем реально стать открытыми и добиться того, чтобы снятие завес происходило не в воображении, а на самом деле. "Ум стремится к завершенности" и делает всё, чтобы сохранить стабильность – открытость противоречит его природе, превращающей всё и вся в гипсовые слепки, с которыми можно будет потом что-то делать: скажем, группировать и передвигать их, как шахматные фигуры. Уму нужна форма, а открытость подразумевает как раз способность уловить нечто, что отсутствует в коллекции имеющихся форм.

Ум в поиске необходим, но чтобы отделить веру в то, что созданный в уме образ реальности совпадает с ней самой, от видения того, что есть, необходимо выйти за пределы ума и распараллелить восприятие так, чтобы различия обнаружились. Должен быть обеспечен некий зазор между умом и восприятием, иначе мы не принципиально не имеем возможности отличить то, что есть, от собственных фантазий. Иными словами, нужна осознанность. Внимание, направленное одновременно на внешний объект и на реакции, возникающие в уме и эфирном теле, дает "стереоскопическое" восприятие, которое позволяет сознательному уму увидеть, где реальность не соответствует представлениям.

Увидев и осознав, мы, наконец, понимаем по-настоящему. Итак, если внешний импульс не притянул к себе нашего внимания, не был расценен как актуальный и не отложился у нас как нечто новое, что требует определенной работы по освоению, после чего мы сможем узнавать и активно пользоваться им, то впечатление от такого  импульса можно считать нулевым. Нашему пониманию здесь делать нечего. Все, кому удалось проследить цепочку иллюзия – актуальность (необходимость) – открытость, смогли оценить, какая пропасть отделяет нашу веру в собственное адекватное понимание от действительно адекватного понимания, позволяющего нам видеть тех сусликов, которые есть.